Ко входуБиблиотека Якова КротоваПомощь
 


Борис Ярхо


Ист.: http://www.vekperevoda.com/1887/yarkho.htm, 2007

1889, Москва - 1942, Сарапул Удмуртской АССР


Выпускник Московского университета (1912). Один из самых плодовитых и талантливых переводчиков средневековой латинской литературы. Полный перевод "Песни о Сиде" (1936) был в изувеченном новейшими редакторами виде издан только в 1959 году (подлинный автограф пока не выявлен). Часть архива Ярхо, в том числе антология поэзии первого (Каролингского) Возрождения, антология произведений чисто средневекового жанра - "Книга Видений" и еще кое-что - хранится в РГАЛИ, куда их передал ненадолго переживший ученого старший брат, тоже филолог. Остальное, видимо, конфисковала другая организация, - может быть, где-то что-то уцелело. Часть приводимых ниже переводов средневековых латинских поэтов появилась в "Хрестоматии по зарубежной литературе средних веков" (М., 1953) под редакцией Р. Шор и Б. Пуришева - великом пособии сталинского времени по обходу цензурных рогаток. Однако, вернувшись в "новую Россию" из Европы для того, чтобы сотрудничать в созидательных начинаниях, Ярхо из-за них и погиб, ибо был арестован "за связь с Каменевым" - тот был в свое время директором издательства "Academia". Умер в ссылке от туберкулеза. Лишь в последние годы интерес к наследию Бориса Ярхо достиг должного уровня; в частности, наконец-то издан его фундаментальный труд "Методология точного литературоведения" (М., 2006). Редактор книги, Максим Шапир, умер через несколько месяцев после ее выхода в свет.

См. библиографию.


(ок. 725 - ок. 799)

ВО СЛАВУ ЛАРСКОГО ОЗЕРА

Как я начну воспевать хвалу тебе, Ларий великий?
       Щедрые блага твои как я начну воспевать?
С круглым изгибом рога у тебя, как на черепе бычьем.
       Дали названье тебе с круглым изгибом рога.
Много несешь ты даров, богатый для Божьих приютов,
       Для королевских столов много несешь ты даров.
Вечно весна над тобой; опоясан ты дерном зеленым.
       Ты побеждешь мороз! Вечно весна над тобой!
Средь плодоносных олив окруженный лесистой каймою,
       Вечно богат ты листвой средь плодоносных олив.
Вот поспевает гранат, в садах твоих радостных рдея,
       В зарослях лавра таясь, вот поспевает гранат.
Мирт благовонных кусты кистями струят ароматы,
       Радуют блеском листвы мирт благовонных кусты.
Запахом их победил едва появившийся персик,
       Всех же, конечно, лимон запахом их победил.
Перед тобою ничто, по мне, и Аверн темноводный,
       Гордость Эпирских озер перед тобою ничто;
Перед тобою ничто хрустальные воды Фукина,
       Даже могучий Лукрин перед тобою ничто.
Воды б ты все превзошел, когда б ты носил Иисуса,
       Будь в Галилее ты встарь, воды б ты все превзошел.
Волны свои удержи, чтоб они челноков не топили,
       Чтоб не губили людей, волны свои удержи.
Этого зла избежав, ты будешь всегда прославляем,
       Будешь всегда ты любим, этого зла избежав.
Будь Тебе честь и хвала, необъятная Троица, вечно!
       Столько создавшей чудес, будь Тебе честь и хвала.
Ты, прочитавший сие, скажи: "Прости, Господи, Павла".
       Просьбы моей не презри, ты, прочитавший сие.

(ок.730-804)

НАДПИСЬ НА КНИГЕ "ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ"


В книгу сию Соломон вложил несказанную сладость:
Всё в ней полно Жениха и Невесты возвышенных песен,
Сиречь же Церкви с Христом, славословящих попеременно,
Дружек венчальных своих и верных подруг поминая.
Ты ж, юный отрок, прошу, не забудь эти песни усвоить:
Много прекрасней они, чем оный Марон лжеязычный.
Те нам правдивый урок вещают о будущей жизни,
Этот лишь уши тебе прожужжит легкомысленной ложью.

 


(ок.760-821)

О ПОТЕРЯННОЙ ЛОШАДИ

Ум помогает нам в том, в чем сила помочь не сумеет,
        Хитростью часто берет тот, кто бессилен в борьбе.
Слушай, как воин один, у коего в лагерной давке
        Лошадь украли, ее хитростью ловко вернул.
Он повелел бирючу оглашать перекрестки воззваньем:
        "Тот, кто украл у меня, пусть возвратит мне коня.
Если же он не вернет, то вынужден буду я сделать
        То же, что в прежние дни в Риме отец мой свершил".
Всех этот клич напугал, и вор скакуна отпускает,
        Чтоб на себя и людей грозной беды не навлечь.
Прежний хозяин коня нашел того с радостью снова.
        Благодарят небеса все, кто боялся беды,
И вопрошают: "Что б ты свершил, если б конь не сыскался?
        Как твой отец поступил в Риме в такой же беде?"
Он отвечал: "Стремена и седло взваливши на плечи,
        С прочею кладью побрел, обремененный, пешком;
Шпоры нося на ногах, не имел он, кого бы пришпорить,
        Всадником в Рим он пришел, а пехотинцем ушел.
Думаю я, что со мной, несчастным, случилось бы тоже,
        Если бы лошадь сия не была найдена мной".


(ок. 805 - между 866 и 869)

ПЕСНЯ

1. Как велишь мне,       о мальчик мой
Как ты хочешь,       сынок драгой,
Чтобы песню       пел я в горе,
Изнывая       в дальней ссылке
       Среди моря?
О, зачем велишь мне петь?

2. Много слаще       мне, бедненький,
Горько плакать,       мой маленький
Слаще плакать,       чем построить
Песнь такую,       как ты просишь,
       Мой любимый
О, зачем велишь мне петь?

3. Знай, милее,       о мальчик мой
Мне бы было,       о брат родной,
Если б сердцем       был со мною
И со мной ты       вместе плакал
       Всей душою
О, зачем велишь мне петь?

4. Знай, мой отрок       божественный,
Знай, наперсник       возвышенный,
Как терзаюсь       я в разлуке,
Сколько днями       и ночами
       Вижу муки!
О, зачем велишь мне петь?

5. Иль не помнишь       как пленному
В Вавилоне       Израилю
Повелели       петь злодеи,
Петь далеко       от пределов
       Иудеи?
О, зачем велишь мне петь?

6. Не хотели       тогда они
И не смели       в такие дни
Сладкой песни       петь для черни
Посторонней,       чужедальней,
       Ненавистной
О, зачем велишь мне петь?

7. Но по просьбе        настойчивой
Песнь сложу я       товарищ мой
Отцу с Сыном       нас хранящим
Вкупе с Духом,       от Обоих
       Исходящим.
Буду петь восторженно.

8. Будь прославлен       Властительный
Отче, Сыне        и Дух Святый
Бог Троичный       Бог Единый,
Бог Великий,        милосердый
       Справедливый!
Буду петь без устали.

9. Я изгнанник       на долги дни
В этом море,       о Господи,
Вот уж скоро       есть два года
Пусть же будет       мне прощенье
       И свобода
Я прошу униженно.

10. Между тем мы       не устанем
Петь устами,       петь душою
Петь глаголом,       петь сердцами
Петь и днями       и ночами
       Стих сладчайший
Богу милосердому.

(809-849)

К АДЕЛЬХЕЙДЕ

        Если то, что слывет у всех за правду,
То, что тысячекратно повторяют,
Я один замолчать стараться буду,
Мне же зависти грех в вину поставят.
Пусть же буду я в этом невиновен,
Но пускай я всему внемлю охотно
И бесхитростно людям возвещаю.
        Всё, что доброго молвится о добрых,
Всё могу я сказать про Вашу благость,
Ибо слава о Вас возносит души.
Так мы ею полны, что, умолчавши,
Против совести я своей восстану.
        Подивимся же совести той чистой,
Коей Вы особливо достославны!
Подивимся на Ваш честной обычай,
Коим Вы, без сомненья, всех прельстили!
        Кто Вас хвалит - себя венчает славой,
Кто Вас хвалит - блюдет и любит правду,
Кто Вас хвалит - заслужит добрый отзыв,
Кто Вас хвалит - как должно поступает.
        Не устами льстеца твержу я это,
И понравиться ложью не желаю!
Нет, намерен я словом справедливым
Путь прямой проложить правдивой речи.
        Ибо если снищу я разрешенье,
И Господь всемогущий милосердно
Соизволит, то Вы прочтете после
Сердца нашего письменные знаки.
        Впредь и присно и здесь и в жизни вечной
Да пребудете в Боге живы, здравы.
Пусть Вас светлый Отец с блаженным Сыном
Вкупе с Духом Святым хранят вовеки!

(IX век по Р.Х.)

ПОСЛАНИЕ К ЕПИСКОПУ,
ДОСТОПОЧТЕННОМУ ХАРТГАРИЮ

Ваша кровля горит светом веселым,
Кистью новых творцов купол расписан,
И, смеясь с потолка всеми цветами
В блеске дивной красы смотрят картины.
Вы, сады Гесперид, так не сияли:
Вас могло разнести бурей нежданной;
Здесь же цветикам роз, нежных фиалок
Не ужасен порыв бурного Нота.

Наш же домик одет вечною ночью,
Никакого внутри света не видно:
Нет красы расписной тканей богатых;
Нету даже ключа, нету запоров.
Не сияет у нас роскошь на сводах:
Копоть на потолке слоем нависла,
Если ты, о Нептун, дождь посылаешь, –
В домик наш моросишь частой росою.
Если Евр заворчит с рокотом злобным, –
Сотрясаясь, дрожит ветхое зданье.
Было так же темно логово Кака,
И таков Лабиринт был непроглядный,
Уподобленный тьме ночи глубокой.
Так и наше жилье – тяжкое горе! –
Скрыто страшным на вид черным покровом.
Там при свете дневном ночи подобье
Заполняет углы храмины старой.
Непригоден сей дом, верь мне, ученым,
Тем, что любят дары ясного света;
Но пригоден сей дом воронам черным
И летучих мышей стаи достоин.
О Лантберт, собери, я умоляю,
Всех слепцов и затем здесь посели их.
Да, поистине, пусть домом безглазых
Этот мрачный приют вечно зовется.

Нынче ж, отче благий, пастырь пресветлый,
Это зло прекрати, цвет милосердья!
Сделай словом одним, чтобы украшен
Был сей мрачный покой, света лишенный,
Чтобы в нем потолок был живописный,
Был бы прочный замок, ключ неослабный;
Пусть стеклянные в нем окна прорубят,
Дабы Феб через них луч свой направил
И твоих мудрецов, славный епископ,
Озарил бы своей светлою гривой...
Так, владыка, и нам в горней твердыне
Лучезарный покой, дивно прекрасный,
Предоставит навек длань Громовержца
Там, в небесном своем Ерусалиме.

(IX в. по Р.Х.)

СТИХИ К ВИЛЬГЕЛЬМУ

1. Со здравьем живи ты,
Милое чадо!
Не поленися
Речи усвоить,
Присланные в грамоте:
Легко в ней отыщется
Слово по сердцу.

2. Тщись читать живое
Слово Господне,
С прилежаньем Святое
Помня Ученье:
Сердце преисполнишь
Великой радостью
В вечные веки.

3. И царь великий, сильный,
Добрый и славный
Пускай соизволит
Душу твою наставить,
О, мой юный отрок.
Будь обороняем
Им ежечасно.

4. Смирeн будь в помыслах
И целомудрен,
Телом же крепок
Для достойных деяний.
Выучись нравиться
Всем без различья,
Большим и малым.

5. Всех выше Господа Бога
Всем своим сердцем,
Разумом острым,
Силами всеми
Бойся с любовью,
А по нем твой родитель
Будь тебе дорог.

6. Тебе, добродетельный
Сын, порожденный
Древней семьею,
Род продолжающий,
Сияя средь знатных,
Стыдной не кажется
Служба родителю.

7. Чти своих оптиматов;
Знатным в чертогах
Кланяйся первый;
Равняйся со смиренными,
Сходись с дружелюбными,
Чтоб злые и гордые
Тебя не сломили.

8. Сведущих в святыне,
Прелатов и клириков
Чти по заслугам;
Всюду протягивай
К блюстителям церкви
Руки в смиреньи;
Им доверяйся.

9. К вдовам же и сиротам
Часто склоняйся;
Странников также
Не обходи ты
Питьем и пищей,
Голых - одеждой
И протяни им
Помощи руку.

10. В тяжбах будь справедливым,
Мудрым судьею,
Мзды от судимых
Никогда не приемля
И не утесняя:
Воздаст тебе тем же
Блага Податель.

11. Щедрым будь ты в даяньях,
Бодрым и мудрым;
Скорби людские
Со тщаньем любовным
Облегчай охотно:
Бедных насыщая,
Ты не прогадаешь.

12. Всюду - один Податель
И Воздаятель,
Всем по заслугам
И делам воздающий,
Слову и действию
Мзду назначающий,
Небесный Светоч.

13. Так заботься ж усердно,
Сын благородный,
И добивайся,
Чтоб не изведать
Мрачного возмездия
И смольного пламени
Жара избегнуть.

14. Хоть теперь твоя юность -
В полном расцвете:
Лет твоих ровно
Вчетверо четыре,
Всё ж ты вдвое старше
Кажешься телом,
Быстро растущим.

15. От меня ты уходишь
Всё дальше и дальше.
Видеть хочу я
Красоты твоей обличье,
Если будет можно,
Хотя я этого
И недостойна.

16. Пусть для Того живешь ты,
Кто тебя создал,
С кроткою душою
В окруженьи достойных
Слуг угождающих;
Круг же свершивши,
В горние взвейся.

17. Мысли мои, конечно,
Бродят во мраке;
Всё же прошу я,
Чтоб эти страницы,
Писанные мною,
Читал ты прилежно,
Помня советы.

----------

18. Вот стишки закончены
С помощью Божьей
По истеченьи
Дважды восьми весен,
В ранний день декабрьский
Апостола Андрея,
К явлению Слова.

АНОНИМ

(IX век по Р.Х.)

АЛФАВИТ О ДУРНЫХ СВЯЩЕННИКАХ

1. Ах, кто даст влагу для ручьев очей моих,
Чтоб мне оплакать иереев нынешних,
Жизни духовной верный путь оставивших,
        Гнусные нравы?

2. Благий найдется ль ныне меж священников
И верный пастырь, что и жизнь отдать готов
Для блага стада? Но полны наемников
        Пастбища Божьи.

3. Выгоду только бренную преследуют,
Мирской заботы все соблазны ведают,
Укусам волчьим бросив безответную
        Паству Христову.

4. Господней догмы тайны сокровенные
Кто Божьим людям откроет, беседуя,
И кто насытит души их голодные
        Пищей словесной?

5. Да, совершилось мудрое прозрение:
Слово пророка, что пребудут людие
Аки священник. Все мы в дни последние
        Сердцем убоги.

6. Ей, узреваем: глагол исполняется,
Соль жизни нашей ныне ослабляется,
И мы трепещем, что совсем иссыплется,
        Став непригодной.

7. Жаждут достигнуть мест и высшей почести
Не с тем, чтоб молвить людям слово мудрости,
А чтоб кичиться в окруженьи челяди
        С большим почетом.

8. Здесь милость неба, задаром приятую,
Дают не даром, гонятся за платою,
И не боятся жизнь вести проклятую,
        Как оный Симон.

9. И вовсе нету тех, у коих светочи
В руках пылают, ближних зажигаючи,
Но блудно ходят, и не препоясавши
        Чресел распутных.

10. Когда бы надо дать подмогу страждущим,
Дать облегченье в скорби изнывающим,
Их злее давят и разят карающим
        Громом словесным.

11. Любовь, сей высший из даров божественных,
Чужда им вовсе: презирают подданных
И отвергают бездомных и немощных
        Гордые духом.

12. Меж них не видно, кто б дал руку помощи
Больным, разбитым, кто б недужных вылечил.
Коль не исправишь нас, Царь справедливейший,
        Все мы погибли.

13. Нивы Господни усеяны злаками,
Жнецов же нету, чтобы жатву вывезти.
Христе, пусть выйдут в поля Твои трудники,
        Слезно мы молим.

14. О личном благе пастыри заботятся,
Без стражи бросив паству, без рачения:
Так злая порча, мрачная и бледная,
        Всех обуяла.

15. Приидет скоро с неба Пастырь пастырей:
Что сотворите, пастухи, ответствуйте,
Вы, что врученной паствы не лелеете,
        Алчные к тлену?

16. Раб, схоронивший талант препорученный
В землю, томится, пламенем снедаемый.
Что ж не боится той же кары - движимый
        Тем же примером?

17. Стригущим бедных никто не противится:
Псы онемели, лаять разучилися.
То - иереи, о каких провиденья
        Древних глаголют.

18. Так даже если нечто от Писания
Люди вещают, то не для спасения,
А лишь для славы суетной стяжания
        Так поступают.

19. Узри, Единый сын Отца всевышнего,
О пастырь добрый, наши беды ласково,
Утешь скорбящих, и восставь лежачего,
        Да не погибнем.

20. Фрукты и злаки прежние не выросли
На нашей почве - злые ветры дунули.
Мир, отягченный невзгодами многими,
        К гибели близок.

21. Хулу сними ты с имени священников,
Ныне живущих средь суетных происков.
Из них соделай ты верных прислужников,
        Царь Олимпийский!

22. Царю пусть гимны и псалмы поют они,
Чтоб вновь дороги верной не покинули,
И не ходили б по пути погибели
        Снова, как прежде,

23. Чтоб свежим пылом вновь они исполнились,
Чтоб об овчарне вновь они заботились,
И чтоб с тобою приять удостоились
        Радости Царства.

АНОНИМ


(IX век по Р.Х.)

См. алкоголизм, юмор


СТИХ ОБ АББАТЕ АДАМЕ

В Андегавах         есть аббатах прославленный,
Имя носит             средь людей он первое;
Говорят, он           славен винопитием
Всех превыше     андегавских жителей.

        Эйа, эйа, эйа, славу.
        эйа, славу поем мы Бахусу!

Пить он любит,     не смущаясь временем:
Дня и ночи             ни одной не минется,
Чтоб, упившись    влагой, не качался он,
Аки древо,             ветрами колеблемо.

        Эйа, эйа, эйа, славу.
        эйа, славу поем мы Бахусу!

Он имеет                тело неистленное,
Умащенный           винами, как алоэ,
И как миррой         кожи сохраняются,
Так вином он         весь набальзамирован.

        Эйа, эйа, эйа, славу.
        эйа, славу поем мы Бахусу!

Он и кубком             брезгует и чашами,
Чтобы выпить         с полным удовольствием;
Но горшками           цедит и кувшинами,
А из оных –             наивеличайшими.

        Эйа, эйа, эйа, славу.
        эйа, славу поем мы Бахусу!

Коль умрет он,         в Андегавах-городе
Не найдется             никого, подобного
Мужу, вечно            поглощать способному,
Чьи дела вы             памятуйте, граждане.

        Эйа, эйа, эйа, славу.
        эйа, славу поем мы Бахусу!

КЮРЕНБЕРГЕР

(вторая половина XII в.)

* * *

Я сокола кормила год и много дней.
Когда его взрастила я по прихоти моей
И перья чистым золотом ему увила я,
Он взмыл высоко в небо, умчался в дальние края.
Затем я увидала: летел он снова;
Висел, к ноге привязан, шнурок шелковый;
И перья красным золотом горели ярко вновь.
Соедини, о Господи, тех, кто в душе хранит любовь!

* * *

"Стояла поздно ночью я у бойницы
И слышала, как дивно пел песню рыцарь
Размером Кюренберга пред сборищем большим.
Иль он страну покинет, иль вдоволь я натешусь с ним".
– "Подай, подай скорее коня и панцирь мой;
Теперь по воле дамы я расстаюсь с страной:
Меня заставить хочет, чтоб ласков был я с ней.
Но ей вздыхать придется до скончания дней..."

ФРИДРИХ ФОН ХАУЗЕН

(?-1190)

* * *

Ах, плоть и сердце спорят меж собою,
Что так согласно жили много дней.
И жаждет плоть с язычниками боя,
А сердце льнет к избраннице своей,
Что краше всех... Скорблю я всех сильней:
Никак я распри их не успокою.
Меня глаза измучили тоскою!
Пусть судит Бог, кто из двоих правей.

Не чаялось мне быть в такой кручине,
Как в честь Христа взялся я крест нести.
Теперь я рад бы биться в Палестине;
Но верность даме встала на пути.
Как должно, душу мог бы я спасти,
Когда б желанье сердца смолкло ныне.
Но всё равно ему в его гордыне,
В рай или в ад придется мне идти.

Но раз ты, сердце, глухо к уговору,
И даже скорбь моя тебе чужда,
Молю, чтоб Бог тебя отправил скоро
В места, где злая ждет тебя беда.
Как ты одно дерзнешь идти туда,
Бедняжка, в дом печали и укора?
И в ком найдешь ты верную опору,
Какою я служил тебе всегда?

ДАНИЭЛЬ КАСПАР ФОН ЛОЭНШТЕЙН

(1635-1683)

ИЗ РОМАНА "АРМИНИЙ И ТУСНЕЛЬДА"

* * *

        Надежда! пытка для души
        И всё ж утеха в горькой доле,
        Лекарство и источник боли!
Уйди и этим казнь над сердцем заверши.
        Ты утекаешь, как вода,
        Но сахаром мне губы мажешь;
        Даешь ты скорбь, хоть радость кажешь,
Посулов же своих не держишь никогда.
        Не благодетель ты, а кат,
        Когда мне умереть мешаешь,
        Хоть ежедневно убиваешь:
Ведь легче раз почить, чем умирать стократ.
        Ты – тень несбыточной мечты,
        Смятенных чувств обман бессильный,
        Ты нас в пузырь влюбляешь мыльный,
Своим "ничто" и мозг и грудь пронзаешь ты.
        Хоть догадался я сперва,
        Что надо мной ты шутишь праздно,
        Но после поддался соблазну...
С тобой и без тебя моя любовь мертва.
        Надеяться и жить не рад,
        Я прочь гоню тебя отныне!
        Что ты даешь, опричь полыни?
Под сахаром твоим – отчаяния яд.
 
Ко входу в Библиотеку Якова Кротова